0

Во время экскурсии нашими добровольными гидами стали географы Абд Вль-Латяф Фадлуллах и Мустафа Айяд. Благодаря им картины, мелькавшие за окном автобуса, оживали, начинали как бы рассказывать о ЖИЗНИ страны не хуже иных книжек.
И мы уже совсем другими глазами смотрели на новые рабочие кварталы, на выстроенный китайцами спорткомплекс "Мулай Абдаллах", на бывшие земли "гиш", когда-то отданные прикочевавшим сюда бедуинам за воинскую службу, а ныне превратившиеся в государственные или частные владения. Среди них мелькнули предприятия, принадлежащие Сентисси - богатой семье фасн в Рабате и Касабланке. "За последние тридцать лет,— говорил Фадлуллах, - здесь изменился не только пейзаж, но и жизнь людей. Коллективные пастбища сменились частными фермами, специализирующимися на молочно-мясном хозяйстве, разведении кур, выращивании овощей. Буржуазия (так называют столичных фасн. - Я Л.) стала скупать эти земли и вводить орошаемое земледелие еще в начале европейской колонизации. И вообще бюрократия, буржуазия и военные давно уже скупают лучшие земли вокруг крупных городов".
При подъезде к "Касабланке" (от Рабата до нее всего километров 90) теперь почти не видно бидоивилсн, которые так ужасали раньше. В большинстве случаев они разрушены, а на их месте стоят дешевые новые дома. "Люди переселились в них пли в расположенную севернее Мухаммедию, где также идет большое строительство, - продолжал Фадлуллах.
- Но вы видите, что еще кое-где остались хибары. Сейчас в Касабланке два с половиной миллиона человек. Она растет быстро, причем не столько экономически, сколько демографически. Энергично разрушают только последние три года".
Мы не заезжали в центр города, а проехали лишь по его окраине, из всех достопримечательностей видели только темные кубы зданий Шерифского управления фосфатов — подлинной государственной монополии — и часть довольно мало примечательных корпусов местного университета имени Хасана II. Па самом краю города бросились в глаза новые кварталы, огороженные белой стеной с круглыми башнями у входа.
Далее наш путь лежал на юг. Вплотную к дороге подступили тучные обрабатываемые поля, парники под бананы, новенькие фермы, стада коров, пасущихся на лугах. "Обратите внимание, — сказал Мустафа Айяд,— к югу от Касабланки плотность населения возрастает. Здесь на каждой ферме — не менее шести-восьми человек. Многие ведут хозяйство по португальскому образцу — те же орудия, культуры, форма жилищ. Я считаю, что это следствие продолжающегося влияния Португалии со времен ее господства в этих краях". Слушавшая его Фарипья кивала головой в знак согласия. Айяд продолжил: "Слева — железная дорога из Касабланки в Жофр Ласфар, порт по фосфатов. Тут всюду чернозем, как и во всей этой области вплоть до порта Сафн. А пашут преимущественно на ослах, так как требуется здесь мелкая всипка. Слон подвь, как заметно даже отсюда, очень тонок. Даже камни видны".
Так мы ехали вдоль спокойного океана, не спеша брызгавшего на берег пеной небольшой волны. Разговор то и дело заходил с различиях между городом и деревней, о все большем расслоении горожан и их отчужденности от сельских жителей. Пообедав в ресторане недалеко от Жофр Ласфара, мы свернули от океана влево, в глубь страны.
Спонсор статьи: ремонт ноутбуков http://proservice.kiev.ua/.